dm_nikolich (dm_nikolich) wrote,
dm_nikolich
dm_nikolich

Category:

Выживание старовера в России (часть I).

Последнюю запись о семье старовера Терентия Мурачева, вернувшейся в Россию из Южной Америки, я размещал в июле 2013 года.

С того времени произошло очень много изменений, событий -  как радостных, так и печальных.
Забегая вперед, скажу, что сейчас, благодаря помощи добрых людей и собственному добросовестному тяжелому труду, у семьи есть кое-какие средства производства:

техника - - два стареньких трактора, комбайн, косилка, пресс-подборщик и еще кое-что. Арендуют сотню с небольшим га земли, на которой сеют зерновые. Есть коровы, овцы, козы, домашняя птица, огород…
Увы, сегодня над семьей вновь сгустились тучи.

Рассказываю, стараясь придерживаться хронологического порядка, начиная с момента, когда в начале 2013 года глава семьи – Терентий и его старший сын Дионисий зарегистрировались в качестве крестьянского (фермерского) хозяйства.

Лиха беда начало.

План был честен и прост: взять в аренду землю, вспахать, засеять и вырастить урожай. Средства частично были пожертвованы доброхотами, частично – взяты взаймы.
Итак, началось с регистрации. Сразу же обожглись: как мы помним, в 2013 году государство ввело грабительские взносы в Пенсионный фонд. И вот в начале весны новоиспеченные фермеры Терентий и Дионисий, не имея еще ни земли, ни техники и не заработав ни рубля, оказались обязанными заплатить десятки тысяч рублей в ПФР. Удар по семейному бюджету оказался серьезный. Регистрацию пришлось аннулировать и работать без фермерского статуса – до тех пор, пока закон не изменили.
Полевым работам предшествовал нелегкий процесс оформления земли в аренду. Преодолено немало бюрократических барьеров. Ситуация, как помню, на тот момент, была весьма парадоксальная:  село Огорь со всех сторон окружено заброшенными, заросшими бурьяном полями, а оформить на них какие-то права было нельзя, так как не было межевания. Инициировать этот процесс людям, далеким от бумажной волокиты, было крайне тяжело; не один месяц ушел на обивание чиновничьих порогов, разъезды и прочие хлопоты. И всё-таки Мурачевы добились своего. Участок пашни (около 130 га) были оформлены в аренду, и работа пошла. К концу июля на полях уже наливались колосья:

Достичь этого удалось благодаря доброхотам, оказавшим большую помощь деньгами и техникой. Вспахать и засеять добрую сотню гектар  – такое дело тянет на сумму, которая на тот момент являлась для переселенцев совершенно неподъемной. Пусть даже трактор МТЗ-82 был старенький, требующий постоянного латания дыр – в той ситуации его наличие стало поистине Божьим даром.

Также был приобретен опрыскиватель. Сеялку нанимали со стороны.
Кроме того, благодетели пожертвовали Мурачевым двух дойных коровок и пару десятков овец. На столе появилось свое молоко, сыр, творог. По праздником староверы могли побаловать себя баранинкой. Совсем недавно другие знакомые из Москвы подарили Терентию отличную теплицу для выращивания овощей:

Это присказка, сказка будет впереди. О хорошем помянули, теперь речь пойдет о проблемах и невзгодах.

«Сей прямо сейчас!»

Итак, Мурачевы добились выделения себе земли под пашню. Добиться-то добились, но при этом, как нетрудно догадаться, отношения с местными властями попортили основательно. Терентий привык самостоятельно принимать решения и вести хозяйственные дела так, как считает нужным. Активная позиция, напористость и независимость старовера -  эти черты никак не могли понравиться бывшим колхозным шефам, привыкшим к покорному и пассивному поведению подчиненной массы. Чиновники пытались все контролировать, вмешиваться в работу, ставить палки в колеса. Доходило до курьезных ситуаций: например, некий чин, приехав на только что вспаханное поле, стал указывать Терентию, когда тому начинать сеять. «Ты что не сеешь? Влага из земли уйдёт! Давай, сей прямо сейчас, начинай!». Терентий, который с младенческого возраста знает, что после вспашки землю нужно боронить, посмотрел с недоумением: «Как же я сейчас буду сеять? Ведь борона еще не прошлась, земля лежит крупными комками, как на ней семена прорастут?». И проигнорировал указание. Сделал по-своему, хорошо проборонил землю,  раздробил комки. Чин, понятное дело, остался недоволен. Но уже очень скоро обильные всходы зерновых доказали правоту Терентия. Ячмень и овес быстро взошли и бурно заколосились. Тут еще немалую роль сыграло своевременное опрыскивание – Мурачевы знают, как вести борьбу с болезнями и сорняками. Кстати, весьма наглядным доказательством оказалось состояние соседнего участка, где посеяли пшеницу соседи по селу. Если поле Мурачевых в июле сияло золотом крупных колосьев, где каждое зернышко радовало глаз, то на соседнем поле колосьев было практически не видно  - и из-за крайне мелкого зерна, и из-за плотной стены сорной травы, которая была на голову выше несчастной пшеницы.
 Если бы Терентий по чиновничьему подсказу стал метать семена в нагромождение крупных комков – вероятнее всего, собирать потом было бы нечего.

«Как собирать будешь?»

Итак, наступил август 2013 года. Стояла жара, зерно на полях вошло в полную силу. Вплотную приблизилось время жатвы. И вместе с этим крупным планом нарисовалась проблема. «Как собрать урожай?». Комбайна у Мурачевых не было. Если зерно не собрать во-время, оно осыпится. С земли его уже не подберёшь, урожай погибнет.
Местные чиновники, со скрытым (а порой и явным) недоброжелательством наблюдавшие за успехами староверов, прекрасно понимали сущность проблемы. Когда в начале августа Терентий приехал по делам в районный центр, тот самый чин, который давал ценные указания о начале посевной,  не без ехидства задал вопрос: «Как собирать будешь?».
Терентий пожал плечами. «Пока не решил». Тогда чин внушительно и обстоятельно обрисовал ситуацию. Комбайнами в районе владеет всего лишь одно предприятие (было произнесено наименование - аббревиатура из трех букв). Эти «Три буквы» обслуживают поочередно всех фермеров в районе. Необходимо подать заявку и занять очередь. «Подавай скорее» - внушал чин – «иначе попадёшь в самый конец. Другого варианта нет».
Терентий так ничего и не ответил. Прошло несколько дней.
Автор этих строк в ту пору гостил у Мурачевых, был в курсе проблемы и ожидал, что Терентий примет какое-то решение. Недоумевал, почему он медлит. Наконец, в ответ на мой прямой вопрос, Терентий вразумительно пояснил:

- Они не дадут мне собрать зерно. В этом весь замысел. Я знаю, как работают эти «Три буквы». Никакой очереди они не соблюдут. Приедут, когда у меня уже все зерно на землю осыпится.

Мурачев рассказал, что имел уже дело с этой конторой, когда проводил посевную. Будучи монополистами в районе, «Три буквы» ведут себя совершенно беспардонно. Работают только по 100% предоплате. Цены очень высокие. Очередь – фикция: приедут тогда, когда сочтут нужным и к кому сочтут нужным (чтобы к тебе приехали скорее, нужно «подмазать»). Заплатив вперёд, у фермера нет никакой гарантии, что комбайн придёт во-время, пока еще урожай живой. Он вынужден покорно ждать, когда монополист соизволит о нём вспомнить. В итоге можно потерять и деньги, и не собрать ничего.

- Они тут все повязаны. - подытожил Мурачев. – Думаю, меня задумали наказать за строптивость.
- И что же делать? – растерянно спросил я.

Деньги-то у Терентия на тот момент были. Но это были пожертвованные и заемные суммы, и мой друг никак не мог идти на риск потерять урожай.

Комбайн.

После недолгого молчания Терентий наконец раскрыл свой план, который вынашивал уже несколько недель:

- Собираюсь купить комбайн. Зерно соберу сам.

Я был впечатлен. Оказывается, Мурачевы уже давно предвидели эту ситуацию. И решили  оставшиеся деньги не отдавать «Трем буквам», а потратить с дальним прицелом. Дионисий уже несколько недель рыскал по интернету, выискивал объявления о продаже б/у комбайнов.
Комбайн продавался в городе Стародуб на юге Брянской области. Место показалось символичным: там, в стародубских слободах, был некогда один из главных центров Старой Веры. Теперь из тех же краёв – давно уже опустошенных и опоганенных -  последние староверские могикане собрались получить жизненно необходимый агрегат для добывания хлеба насущного.
Состоявшаяся поездка стоит того, чтобы написать о ней отдельный большой рассказ. Сошла бы даже за сценарий для увлекательного фильма. Автору этих строк посчастливилось принять непосредственное участие: втроем мы поехали в Стародуб на моей старушке-Октавии, а обратно она же исполняла роль «машины сопровождения», следуя впереди с желтой мигалкой на крыше. Если когда-нибудь дойдут руки, изложу подробности этого путешествия.
Вкратце скажу, что вместо предполагаемого одного светового дня перегон комбайна занял без малого трое суток. Стародуб от села Огорь отделяет расстояние в 200 километров. Для легковой машины это пустяк, но комбайн – другое дело. Во-первых, гнать его по трассе запрещено, чревато огромными штрафами. Поэтому нам было необходимо свести к минимуму вероятность встреч  с государевыми службами; пришлось двигаться не по кратчайшему пути, а зигзагами и объездами по проселкам,  грунтовкам и лесным тропам, всячески избегая выезда на федеральные трассы. Во-вторых, скорость комбайна – не более 20 км/ч… Признаться, по мере продвижения домой моя водительская самооценка росла как на дрожжах: ехать на нормальной немецкой легковушке 200 с лишним верст с подобной скоростью, на 1-2 передачах и ни разу не умереть – это не для слабонервных, доложу я вам.
В дороге пережили массу приключений. Последние километры до дома продирались через лес, партизанскими тропами (чтобы не попасться гаишникам – для перегона по трассе нужно специальное разрешение, которого у нас не было), застревали в оврагах и в ручьях. Вернулись дико измотанными, одуревшими от усталости и недосыпа. Но всё-таки это была победа.
Комбайн, понятное дело, был далеко не новый. Белорусский Гомсельмаш («Полесье»), но во вполне приличном состоянии.


В умелых руках Мурачевых отлично работает и по сей день.



Битвы за урожаи

Наличие собственного комбайна – это серьезно. На тот момент более ни у кого в районе, за исключением упомянутых «Трех букв», такого счастья не имелось. Помимо сбора собственного урожая, появилась возможность подработать у соседей, которые также были весьма рады вырваться из кабалы монополиста. Так что уезжал я тогда от Терентия с успокоенной душой.
….Но, увы. Как сказано в Писании -  житие се, сон и сень, и всуе мятется всяк земнородныи. Все-таки чем-то Господа мы прогневили. Терентий с Денисом рассчитывали оперативно собрать не менее сотни тонн ячменя и овса, отдать долги и хоть немного вздохнуть свободнее в материальном плане. Провидение распорядилось иначе.
Поначалу все что хорошо, за неделю собрали около 20 тонн. А потому вдруг полили дожди. В дождь уборку проводить нельзя. Ливни шли несколько недель, почти не прекращаясь, колосья в поле стояли сырые. И в конце-концов произошло непоправимое: зерно в колосьях проросло. После этого оно стало не товарным – проросшее не продашь. Все надежды на поправку материальных дел развеялись дымом.
Сказать, что было грустно узнать об этом – значит, ничего не сказать. Правда, за ту первую погожую неделю Мурачевы успели собрать ровно столько зерна, сколько им было необходимо для собственных нужд. Пропало именно то зерно, которое они предназначали на продажу. Денежной выручки, которая была так важна и на которую рассчитывали, теперь ожидать не приходилось.  А для дальнейшей работы были необходимо покупать и семена на посев, и солярку для техники, и многое другое…
В уныние Мурачевы не впали. «Божья воля, по грехам нашим так» - констатировал Терентий и вновь взялся за труды. Испортившийся ячмень все же собрали, и, к слову, он не оказался бесполезным: хоть и не годился на продажу, но стал очень неплохим кормом  для скота. А собрали немало, хватило даже на следующий год.
…В виду случившейся беды сделать дальнейшие шаги стало возможным лишь вновь благодаря хорошим  людям, которые согласились дать староверам в долг. В частности, не могу не помянуть добрым словом того самого продавца комбайна – фермера Николая из Стародуба. Он оказался очень светлым человеком, с щедрой и отзывчивой душой. Коренной «вятич», с прозрачно светлыми глазами, выгоревшими светлыми волосами и характерным «’гэканием», он давно занимается на брянщине сельским хозяйством и по местным меркам преуспевает. Еще тогда, при совершении сделки, он отнесся к Мурачевым  очень сердечно, сделал насколько мог скидку, в придачу к комбайну подарил кучу запчастей, дал множество полезных советов и оказал еще массу сопутствующих услуг. Теперь же он одолжил Терентию партию семян озимой пшеницы очень хорошего сорта, с формулой «когда сможете – отдадите».
Ближе к зиме другой хороший человек пожертвовал староверам еще один старенький 80-тисильный трактор Беларус 826.



Так, хоть и увеличив долговое бремя, осенью Мурачевы получили возможность продолжить труды. На сей раз поле было засеяно пшеницей (около 80 га). Весной 2014 года мы уже любовались всходами:    



 Летом в отпуске я с семьей вновь гостил в Огори. Пшеница созрела.





Дочь тестирует зерно:



Автору посчастливилось стать наблюдателем (и даже немножко участником) сбора урожая.









На сей раз Господь был милостив. Собрали около 130 тонн отличной пшеницы.







Если не ошибаюсь, вышло более 16 центнеров с га.

 Этот урожай, который удалось реализовать уже зимой по сходной цене, позволил слегка облегчить бремя долгов, а также подготовиться к следующей посевной. Осенью (2014 г.) поле вновь было засеяно озимыми.
Надо упомянуть, что работают Мурачевы «не по-советски». Своими рабочими темпами они поразили всех еще в первый год  бытности на Калужской земле. Когда еще 2012 году сельхоз-чиновники поинтересовать, сколько га переселенцы способны вспахать в сутки, староверы, прикинув в уме, ответили: примерно столько-то. Они долго не могли понять, почему в ответ чиновники выпучили глаза и заявили, что не верят. Для не знавших никогда советской действительности Мурачевых цифра была вполне обыденной. Но потом и в самом деле оказалось, что когда во время посевной, по усвоенному с детских лет порядку, Мурачевы работают не покладая рук от зари до зари, прерываясь лишь на еду, сон и молитву, это создает слишком разительный контраст с местными работягами, которые полдня перекуривают и работают, образно говоря, час перед обедом и час после обеда. Потому нормы дневной выработки и различаются кардинальным образом. Сохранившие исконные русские крестьянские традиции староверы лишь дивятся на соседей – кто же мешает им нормально работать?... Со своей стороны вчерашние колхозники, само собой, не испытывают восторга от сравнения и косо посматривают на бородатых пришельцев: «Откуда эти  чокнутые взялись?»… Качество работы тоже заметно отличается, о чем свидетельствуют говорящие сами за себя картинки. Вот нынешняя (весна 2015 г.)  пшеница Мурачевых:



Колосок к колоску, смотреть любо-дорого.
А вот поле соседей:





Если зрение хорошее, то за обилием сорняков можно рассмотреть пшеницу.
Та же история и с овсом. Вот поле Мурачевых:



Вот соседи:



Перед нами  противостояние двух типов хозяйствования, двух типов хозяйствования, двух миров.
…Или, например, вот это строение

(будущий ангар для техники) было выстроено Терентием и Дионисием вдвоем,можно сказать, голыми руками (никакой строительной техники у них нет) за каких-то несколько дней. Сейчас постройка выглядит уже вот так:
В общем, руки растут из нужных местов.
...Мурачевы хотят и готовы были бы хоть сейчас расширить посевные площади, посеять гораздо больше. Но этого им теперь не дают сделать. Земли не стало. Об этом речь впереди. /// Продолжение следует.



Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment